Вади нагнулся, выбрал среди россыпи гальки еще один камешек невзрачный и угловатый, но тоже подходящий, зажал его в кулаке и пошел следом за Хагеном.

В лицо пахнуло недвижным, застарелым холодом, но оберег налился теплом, запульсировал, прожигая пальцы, и Вади продолжал идти. Еще через минуту он нашел Хагена. Великан лежал лицом к холмам - даже почуяв беду, он не повернул обратно. Отполированный непрошедшими веками череп выкатился из шлема и лежал чуть поодаль, пристально разглядывая мир. Вади присел рядом, наклонившись к глазницам.

- Ведь я сделал все, что мог. Я честно предупреждал тебя...

Череп улыбался широкой, ничего не понимающей улыбкой.

Вади вздохнул и принялся за дело. Отыскал свою амулетку и кинжальчик - по-прежнеу опасный, ибо даже безвременье не могло обезвредить кровь чешуистого аспида. Нашел кольцо, подаренное знакомой, и позеленевшую пряжку от ремня. Дольше всего не находился грошик, а Вади не хотел уходить без него. Ведь это была плата за последнее из добрых дел. Четыреста лет назад к границе подошел человек, и Вади удалось его остановить. Человек не был героем - он искал пропавшую козу. Вади предупредил путника об опасности и указал, куда ускакала сбежавшая коза. В благодарность получил грошик - единственную ценность, что ему удалось скопить за четыре столетия. Наконец, отыскалась и монетка. Вади снял с руки перстень, надел его на хрусткие фаланги истлевших пальцев Хагена.

- Вот твой заклад. Возвращаю его тебе.

Больше делать тут было нечего, но Вади зачем-то начал подниматься дальше по склону.

В ложбине между двумя холмами тускло поблескивало асфальтовое озерцо. Если не врут легенды, то это останки смоляного чудовища. Тогда, где-то в глубине, залитый липким гудроном, лежит меч Шолпан. И даже будь у Хагена оберег, всей его жизни не хватило бы чтобы вычерпать и процедить смоляную густоту. А может быть, предания врут, и Пустые холмы действително пусты. Но ведь это ничего не изменит: герои все равно будут искать тут свою гибель.